Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

«Большие писатели и художники должны заниматься политикой лишь настолько, поскольку нужно обороняться от неё…»

1849
«Большие писатели и художники должны заниматься политикой лишь настолько, поскольку нужно обороняться от неё…»

Из письма А.П. Чехова А.С. Суворину от 6 (18) февраля 1898 года. Речь в нем идет о знаменитом «Деле Дрейфуса» и Эмиле Золя, который опубликовал в январе 1898 года в газете «L’Aurore» открытое письмо президенту Франции Феликсу Фору «Я обвиняю». В нем он обвинял французское правительство в антисемитизме и противозаконном заключении в тюрьму Альфреда Дрейфуса. Письмо вызвало ажиотаж как в самой Франции, так и далеко за её пределами. Золя был осуждён за «клевету» и вынужден эмигрировать в Англию. Вернуться во Францию он смог лишь после самоубийства полковника Анри и бегства майора Эстергази, двух главных фигур дела Дрейфуса в июне 1899 года.

«Да, Зола не Вольтер, и все мы не Вольтеры, но бывают в жизни такие стечения обстоятельств, когда упрек в том, что мы не Вольтеры, уместен менее всего. Вспомните Короленко, который защищал мултановских язычников и спас их от каторги. Доктор Гааз тоже не Вольтер, и все-таки его чудесная жизнь протекла и кончилась совершенно благополучно. Я знаком с делом по стенографическому) отчету, это совсем не то, что в газетах, и Зола для меня ясен. Главное, он искренен, т. е. он строит свои суждения только на том, что видит, а не на призраках, как другие. И искренние люди могут ошибаться, это бесспорно, но такие ошибки приносят меньше зла, чем рассудительная неискренность, предубеждения или политические соображения.

Пусть Дрейфус виноват,— и Зола все-таки прав, так как дело писателей не обвинять, не преследовать, а вступаться даже за виноватых, раз они уже осуждены и несут наказание. Скажут: а политика? интересы государства? Но большие писатели и художники должны заниматься политикой лишь настолько, поскольку нужно обороняться от нее. Обвинителей, прокуроров, жандармов и без них много, и во всяком случае роль Павла им больше к лицу, чем Савла. И какой бы ни был приговор, Зола все-таки будет испытывать живую радость после суда, старость его будет хорошая старость, и умрет он с покойной или по крайней мере облегченной совестью».

Несколькими днями позднее Чехов в письме А.А. Хотяинцевой написал следующее: 

«Вы спрашиваете меня, всё ли я еще думаю, что Зола прав. А я Вас спрашиваю: неужели Вы обо мне такого дурного мнения, что могли усумниться хоть на минуту, что я не на стороне Зола? За один ноготь на его пальце я не отдам всех, кто судит его теперь в ассизах, всех этих генералов и благородных свидетелей...»

via: Facebook

1849
Получайте новые материалы по эл. почте:
Подпишитесь на наши группы