Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

Несколько историй от Юрия Анненкова

7060


Юрий Анненков

Юрий Анненков (1889 — 1974) — человек незаурядной биографии. Великолепный иллюстратор, одна из ключевых фигур русского авангарда. Художник, который в 1918 году полностью оформил в кубистическом стиле первое издание поэмы «Двенадцать» Александра Блока. Портретист, который создал обширную галерею живописных и графических портретов многих деятелей русской культуры: Ахматовой, Горького, Замятина, Пастернака и т.д. А кроме того, Юрий Павлович был настоящим свидетелем эпохи и оставил множество интересных воспоминаний об исторических событиях, которые ему довелось застать, и известных людях, с которыми он был знаком. На «Избранном» — некоторые из них.

Об авторском праве в СССР

Анненков с 1924 года жил в эмиграции во Франции и с советскими деятелями с тех пор не встречался. Но вот в 1961 году в Париж прибыл один из советских литературных деятелей, с которым у Анненкова состоялась встреча — все-таки уже была «оттепель». Деятель, желая сделать приятное Анненкову, сообщил, что вышло новое издание «Мойдодыра» Чуковского с его иллюстрациями. Анненков спросил, почему же, несмотря на заключенный им с Госиздатом СССР договор об авторских правах еще в 1924 году, он до сих пор не получил из Москвы ни одного сантима гонораров. Ответ был таков: вы живете во Франции, а с ней у СССР нет специальной конвенции, поэтому платить ему ничего не должны. Анненков возразил, что писателю Луи Арагону гонорары платят. Ответ был прост и ясен:

«Арагон, да, он получает, но не надо забывать, что Арагон состоит членом коммунистической партии, и, значит, принадлежит не Франции, а Коммунистическому Интернационалу, таким образом, получает гонорар наравне со всеми советскими гражданами, не нуждаясь ни в каких конвенциях».



Автопортрет. 1917

Фото с Троцким

Когда Анненков писал портрет Троцкого, он как-то сфотографировался с ним вместе. Эту фотографию он постоянно носил с собой и однажды в 1923 году она здорово помогла ему.

В то время он жил в Москве на Пречистенке в здании Академии художественных наук на первом этаже. Вход в квартиру был со двора, который на ночь запирался на замок, а жильцы входили через калитку, которую отпирали своим ключом.

Однажды Анненков забыл этот ключ дома, а звонок не работал. Он подошел к окну своей комнаты, отжал раму и стал залезать домой, но тут его задержали два милиционера, которые попросили предъявить документы, а также объяснить, что он здесь делает. Документов у него тоже не оказалось с собой, а истории о забытом ключе и документах милиционеры не очень поверили. Но тут Анненков вспомнил о фото и показал его представителям власти. Они тут же узнали любимого вождя и изменились в лице. Принеся свои горячие извинения, милиционеры подсадили художника в окно и просили его отметить, как бдительна советская милиция. После чего они удалились твердым шагом.



Юрий Анненков. Портрет Троцкого

Случай у моста

Петербург. 1920 год. Ноябрь. Идет снег и дует сильный ветер. Блок, Белый и Анненков возвращаются под утро домой. У моста над Екатерининским каналом скучающий милиционер с винтовкой через плечо, широко расставив ноги, выводит желтой мочой на снегу автограф: «Вася». Белый вскричал:

«Чернил! Хоть одну баночку чернил и какой-нибудь обрывок бумаги! Я не умею писать на снегу!»

Застегивая прореху, милиционер пробурчал:

«Проходи, проходи, гражданин».



Юрий Анненков. Портрет Анны Ахматовой

О пайках

Даже в годы военного коммунизма Анненков не жаловался на недоедание. Во-первых, он получал общий гражданский, так называемый голодный паек. Затем «ученый» паек, в качестве профессора Академии художеств. «Милицейский» паек за то, что организовал культурно-просветительную студию для милиционеров, где престарелый сенатор Кони объяснял основы уголовного права, балерина обучала милиционерок пластическим танцам, Максим Горький читал лекции по истории культуры, Корней Чуковский — историю литературы, а Мстислав Добужинский рассказывал о петербургских памятниках истории и старины, которые питерским милиционерам надлежало охранять. Он получал еще «усиленный паек Балтфлота», просто так, за дружбу с моряками, и, наконец, самый щедрый паек «матери, кормящей грудью» за то, что в Родильном центре «Капли молока имени Розы Люксембург» читал акушеркам лекции по истории скульптуры.



Юрий Анненков. Портрет Бориса Пастернака

А. Толстой и Ю. Анненков

В 1937 году «советский граф» А. Толстой был в Париже в качестве знатного туриста. Он несколько раз встречался с Ю. Анненковым и катался с ним по Парижу на автомобиле последнего. Во время одной из поездок между ними состоялась следующая беседа.

Толстой:
«Машина у тебя хорошая, слов нет; но у меня — все же гораздо шикарнее твоей. И у меня их даже две».

Анненков:
«Я купил машину на заработанные мною деньги, а ты?»

Толстой:
«По правде сказать, мне машины были предоставлены: одна центральным комитетом партии, другая — ленинградским советом. Но, в общем, я пользуюсь только одной из них, потому что у меня — всего один шофер».

Анненков:
«Чем объясняется, что в Советском Союзе, у всех, у кого есть автомобиль, имеется обязательно и шофер? В Европе мы сами сидим за рулем. Шоферы служат либо у больных, либо у каких-нибудь снобов. Не являются ли в Советском Союзе шоферы прикомандированными чекистами?»

Толстой:
«Чепуха! Мы все сами себе чекисты. А вот, если я заеду, скажем, к приятелю на Кузнецкий Мост выпить чайку, да посижу там часа полтора-два, то, ведь, шин то на колесах я уже не найду: улетят! А если приеду к кому-нибудь на ужин и просижу часов до трех утра, то, выйдя на улицу, найду только скелет машины: ни тебе колес, ни стекол, и даже матрасы сидений вынесены. А если в машине ждет шофер, то все будет в порядке. Понял?»

Анненков:
«Понял, но не все. В Советском Союзе не существует частной торговли, частных лавок, так на кой же черт воруются автомобильные шины, колеса, матрасы?»

Толстой (с удивлением):
«Не наивничай! Ты прекрасно знаешь, что это — пережитки капиталистического строя! Атавизм!»



Юрий Анненков. Портрет Сталина

Революция и мода

В октябре 1918-го Анненкова вызвали в Москву и назначили председателем «флажной комиссии». Была поставлена задача — подготовить оформление Красной площади к 7 ноября, годовщине Октябрьской революции. Художник носился из Наркомата имуществ в Моссовет, из Моссовета — в кремлевские кладовые, из кладовых — в художественные мастерские, оттуда — прямиком на площадь. И так ежедневно десятки раз, без отдыха, без сна. У него в подчинении были «десятки портных», в его распоряжении «многие тысячи аршин материи».

Сценарий действа был незамысловат. Столица в празднично-траурном убранстве. Венки, лозунги, плакатная живопись. Трибуны в кумачовых полотнищах. Оркестр возвещает начало парада. Маршируют войска, гудит авиация, по площади проходят штатские и за ними члены IV Съезда. Ленин открывает цементную доску «в память погибших за мир и братство народов» и, поднявшись на трибуну, кричит победную речь. Анненков из кожи вон лез, чтобы успеть к сроку. Он вместе с десятками рабочих сделал лозунги, расписал плакаты и срубил гигантскую платформу для выступления Ленина. Он дико устал, едва держался на ногах: не спал целых две недели! И, между делом, совершил истинно героический поступок. Несмотря на дефицит материалов, умудрился умыкнуть из-под самого носа Наркомата имуществ несколько аршин кумачовой ткани — на платье своей супруге. Он ликовал, как юнец. Однако в самый последний момент материи все же не хватило, и художник скрепя сердце выстелил перед трибуной на ступенях тот самый прибереженный красный текстиль. В 9 часов утра Ленин проворно зашагал по несбывшимся платьям супруги. Так вождь революции растоптал прекрасную мечту о революционной моде и красных платьях.

Кстати, в ноябре 1920-го Анненков принимал участие и в подготовке массового шоу «Взятие Зимнего дворца». В постановке задействовали от 8 до 10 тысяч актеров. И каждого Анненков должен был одеть соответственно роли. Он также отвечал за прочий реквизит: броневики, пулеметы, винтовки и получил разрешение властей использовать крейсер «Аврору», который для этих целей пришвартовали у набережной поблизости с Зимним дворцом. Шоу удалось. Анненков, как и его коллеги, получил премию — табак на сто папирос и два килограмма мороженых яблок.

По материалам: abhoc.com, teatralium.com

7060
Получайте новые материалы по эл. почте:
Подпишитесь на наши группы