Раздел "Блоги" доступен только зарегистрированным членам клуба "Избранное".

Фейга Йоффе: «У самовара я и моя Маша»

2771

Кто только не значится в авторах знаменитого фокстрота «У самовара...»: Утесов, Лещенко, Лебедев-Кумач, Фанни Гордон... Так кто же на самом деле автор этой замечательной и любимой всеми песни времен НЭПа?

Фанни Гордон, но только наполовину: она автор музыки, а первые слова на знаменитую мелодию написал польский поэт, бывший тогда директором театра-кабаре в Варшаве, Анджей Власт. Это только начало довольно запутанной истории.



Фанни родилась в Ялте. Ее родители были евреями, и звали ее тогда Фейга, Фейга Йоффе. По отчиму Гордон. Позднее она взяла себе псевдоним Фанни Гордон. Во время гражданской войны семья вынуждена была бежать из России. Поселилась в Варшаве.

Межвоенное время для Польши Пилсудского было временем расцвета и эйфории. Она победила ненавистную ей Россию, мечтала об империи от моря до моря с включением всех земель, некогда ей принадлежавших. Варшаву захлестнуло веселье, по всей стране открываются многочисленные кабаре, спрос на веселые мелодии, анекдоты и фрашки — зашкаливает.

Собираясь в компаниях, поляки шутят и поют веселые песни. Однажды в такой теплой компании юная пятнадцатилетняя дочь хозяина наиграла недавно сочиненную ею мелодию. Нот она не знала, но была музыкально одаренной, сочинение музыки давались ей легко. Это было ее первое сочинение.

И так случилось, что в тот вечер в гостях у ее родителей был Анджей Власт, которому мелодия настолько понравилась юмором и легкостью, что он почти сразу сочинил к ней стихи. Так родился популярный фокстрот тридцатых годов «У самовара...».



Надо сказать, что Анджей Власт никогда не утруждался сочинением шедевров, считая, что главное в песне мелодия. Хрустальная ваза мелодии может вместить в себя любые слова, нимало ее не испортив. И он оказался прав: позднее слова на музыку «У самовара...» сочиняли многие: русские, литовцы, евреи. Так случается часто. Достаточно вспомнить слова к романсу «Очи черные», которые тоже кто только не сочинял и не дополнял.

И в этот раз победила мелодия. Анджей Власт сразу включил песню в репертуар своего кабаре «Морское око», неизменно водружая на сцену во время ее исполнения огромный самовар. Даже очень слабые слова сделали песню шлягером, звучавшим из каждого окна. Это был 1929 год.

А через два года к Фанни пришли два представителя фирмы «Polydor Records» и предложили записать песню «У самовара...» на пластинку, но с одним условием — написать к ней слова по-русски, т.к. для окупаемости предполагалось продавать ее среди русских эмигрантов в Прибалтике, Германии и Франции. Для рожденной в России Фанни сделать это не составляло никакого труда. Так появились две строфы:

У самовара я и моя Маша, 
А на дворе совсем уже темно. 
Как в самоваре, так кипит страсть наша, 
Смеется хитро месяц нам в окно.

Маша чай мне наливает, 
А взор её так много обещает. 
У самовара я и моя Маша, 
Вприкуску чай пить будем до утра

В русском варианте песня «У самовара...» впервые была исполнена в 1932 году поляком Арполином Нюма и тоже стала популярной — сначала в Риге, потом — во всей Прибалтике. В Риге песню услышал Петр Лещенко, добавивший к ней свои две строфы.

Ночка снежная, 
А у меня на сердце лето. 
Жёнка нежная, 
Пускай завидуют мне это!

Думы мои одне: 
Побыть скорее с ней наедине. 
Тёмна ночка покроет всё, 
Не выдаст нас и будет точка.

Потом появились слова на литовском языке «В Паланге в море...», которые сочинил и пел русский эмигрант Даниил Дольский. В них не было ничего общего с «Машей»... кроме мелодии.

Palangos juroj nuskendo mano meile 
Ir saltos bangos jos neatiduos... 
(... утонула любовь моя 
и холодные волны не вернут её...)

Евреи добавляли к песне свои слова («У самовара кантор, я и Сара»), русские — свои:

У самовара я и моя Маша. 
Как хорошо нам быть с тобой вдвоем! 
И пироги, и гречневая каша! 
Сегодня вдосталь мы чайку попьем.

Главной в песне была, как и говорил автор первых слов, мелодия, ставшая узнаваемой с первых тактов. С легкой руки Петра Лещенко, гастролировавшего с ней чуть не по всему свету, она стала популярной во многих странах. Утесов услышал песню в рижском варианте и включил ее в свой репертуар. Так песня стала известной в СССР.

Фанни Гордон говорила, что это лучшее исполнение, передающее шуточный подтекст и пародийность «Маши». На пластинку песню «У самовара» Леонид Осипович записал в 1934 году, и она тоже стала чрезвычайно популярной. Правда, потом ее заклеймили как буржуазную и запретили.

Запрет с песни был снят только в 1975-м. Но настоящего имени автора слов и музыки на ней не было. Автором слов значился Василий Лебедев-Кумач, которого ретивые журналисты поспешили окрестить вором, хотя поэта не было в живых уже тридцать лет.

Разъяснил эту ситуацию писатель Г.А. Скороходов, рассказавший, почему на пластинке появилось имя Лебедева-Кумача. Дело было так. Когда готовилась запись второго варианта песни «У самовара», возник вопрос, кого ставить автором музыки и слов?

На старой пластинке 1934 года стояло только имя автора обработки мелодии — Семёна Кагана, который к тому времени уже эмигрировал. Соответственно, его имя ни при каком раскладе не проходило. Все его записи давно были уничтожены, в том числе и записи Изабеллы Юрьевой, которой Каган аккомпанировал.

Тогда Леонид Утесов предложил поставить автором обработки Леонида Дидерихса, когда-то игравшего в его оркестре, но к тому времени уже приказавшего долго жить. «Покойник не обидится», — сказал Утесов. На том и остановились. Что касается автора слов, то его на старой пластинке вообще не было.

Когда Глеб Анатольевич спросил, кого будем указывать автором слов, Утесов с ходу ответил: «Пиши: слова народные». Скороходов засомневался. Тогда Утёсов и предложил поставить автором В.Лебедева-Кумача, с которым Леонид Осипович был дружен и который писал слова ко многим песням, исполнявшимся Утесовым. Так в 1975 году «У самовара...» появился новый автор слов.

Авторство Фаины Марковны Квятковской (Фанни Гордон) Леонид Утесов почему-то ставил под сомнение, хотя был с ней знаком с пятидесятых годов. Через несколько лет, в 1979 году, подлинное имя автора музыки и слов было восстановлено, и Фаина Марковна до конца жизни получала за песню гонорар, хоть и небольшой — всего девять рублей 50 копеек, но для нее это было подспорьем.

Судьба Фаины Марковны сложилась, по ее собственным словам, счастливо, если иметь в виду, что она не погибла в Варшавском гетто, как большинство ее соплеменников. Спасло то, что она взяла фамилию мужа-поляка Квятковского. В СССР композитор, поэт и переводчик жила в Ленинграде, в двух комнатах большой коммунальной квартиры, была дружна с Д.С. Лихачевым.

Жила очень просто, продолжала работать, сочинять музыку и делать переводы. Она была счастлива, что ее знаменитый фокстрот «У самовара...» и не менее знаменитое танго «Аргентина» поют и любят, хотя сочинила она их почти девяносто лет назад.

Из: Шансон - Портал

2771
Получайте новые материалы по эл. почте:
Подпишитесь на наши группы